Вечерний звон

- Ну расскажи, как думаешь жить, Прокудин.

Егор (за кадром): Честно.

Начальник колонии (за кадром): Это я понимаю. Куда едешь-то?

Егор: Вот к ней, вот.

Начальник колонии: Кто это?

Егор: Заочница, Байкалова Любовь Федоровна.

Начальник колонии: И что она пишет?

Егор: Хорошие письма пишет. Зовет". (Монт. зап.).

Остановимся на этом вроде бы незначительном разговоре. Беседуют два человека - тюремщик и заключенный. Но разговор вполне дружеский. Почему бы и нет? Егор уходит, начальник остается. Перед Егором новая открытая добру и злу жизнь, у начальника колея определенная. Впрочем, в повести Шукшина этот разговор представлен гораздо обширнее. Мы узнаем, что Прокудин собирается заняться сельским хозяйством, купить корову. "Так я ведь крестьянин! Родом-то" (291). Снова мы встречаемся у Шукшина с русским крестьянином (христианином) - только теперь уже на выходе из заключения. Вполне позволительно представить, что Егор - это тот же Иван Расторгуев, пошедший по худой дорожке (недаром с вором в поезде коньяк пил). А "заочница" Любовь Байкалова - это Нюра Расторгуева, только живущая не под боком, а где-то далеко и зовущая к себе, как спасение. Начальник колонии все это видит:

"- А ты понимаешь, на что идешь? - негромко и серьезно спросил начальник.

- Понимаю, - тоже негромко сказал Егор. И спрятал фотографию" (292).

Вот такая беседа. Два мужика вполне понимают друг друга - но поймет ли их женщина? Ведь сама форма заочного знакомства с зэком - чрезвычайно рискованная. На Руси, впрочем, испокон веку женщина вместе с мужчиной тюремную муку принимала: от жены протопопа Аввакума и жен декабристов до "вечных" Сонечки и Грушеньки, шедших в Сибирь за своими сужеными. Знает русская душа и обратный случай, когда мужчина (князь Нехлюдов) идет по этапу вслед за соблазненной им девушкой (Катей Масловой). Самое удивительное, однако, состоит в том, что Егор - ворюга несусветный - воспринимает свою заочную подругу и весь предстоящий ей с ним суровый путь как нечто оправданное.

"Понимаю", - негромко отвечает он начальнику на поистине судьбоносный вопрос, в котором целая жизнь (и смерть). Такой он, этот бывший крестьянин, собирающийся купить корову и заодно осчастливить или погубить ждущую его женщину. Жестоко? В гуманистическом измерении - безусловно. Если судить Егора по кантовскому категорическому императиву: поступай всегда так, чтобы человек служил целью и никогда средством, то Егор такого суда не выдержит. Только махровый себялюбец, или просто бессердечный человек, зная, какой за ним "хвост", способен обречь на муку доверчиво отдавшуюся ему душу. В этом плане Прокудин - не гуманист. Целью для него является некое - ему самому неясное - состояние Блага, включающее в себя и радость, и страдание, а вовсе не самотождественный покой. И ради этого вполне запредельного - трансцендентного по отношению к земной суете - Блага он готов пожертвовать как собой, так и своей "заочницей". Есть вещи поважнее благополучия, как бы говорит начальнику Егор Прокудин, и тот молча с ним соглашается.

"- Артисты . - только и сказал начальник. И засмеялся".

Белые березы

О, тонкая березка,

Что загляделась в пруд?

С. А. Есенин

"И вот она, воля!"

Вышел Егор из тюрьмы. Идет по мосткам крупным решительным шагом, в сапогах. Камера внимательно следит за его походкой. Идет "крутой" русский мужик - от такого не знаешь, чего ждать. То ли грудь в крестах, то ли голова в кустах, по старой пословице. В фильме этот проход героя на волю занимает 1 минуту экранного времени. На экране, как в жизни, целое схватывается сразу, с одного взгляда. Говоря ученым языком, целое дано прежде своих частей. Движется по мосткам в сапогах этакий сгусток силы, шаровая молния. Да еще стихи декламирует.

Статьи по теме:

“Нетерпимость” и последующие фильмы
Гриффит, глубоко задетый подобной критикой, предпринял попытку восстановить свою репутацию, выпустив на следующий год весьма сложную картину под названием “Нетерпимость”. Этот фильм состоял из четырех сюжетов, действие которого происходил ...

Леон Баттиста Альберти
Вторым после Брунеллески великим итальянским зодчим раннего Ренессанса был Леон Баттиста Альберти (1404—1472). Альберти был не только крупнейшим архитектором середины 15 в., но и первым энциклопедистом-теоретиком в итальянском искусстве, ...

Исторические предпосылки
XVII век. Новое время, эпоха барокко. Загадочным образом эта эпоха все еще живет в нашем сознании, ее новизна не устарела без малого четыре столетия. Драматическая напряженность мироощущения, интенсивность духовной жизни чувствуется на ра ...