Европейская культура и бытовое исповедничество славянского мира

Материалы о культуре » Европейская культура и бытовое исповедничество славянского мира

Страница 6

Прокомментированные работы ученого, на которых мы столь подробно остановились, помимо общей идеи объединяет и языковой материал, послуживший автору фундаментом для его этно-, социолингвистических и культурно-исторических разысканий. Возможно, не все этноязыковые признаки нам удалось выявить и показать. В иных местах нас захватывали его «надлингвистические» мысли. Но все они, глубоко патриотические по содержанию, выросли из размышлений ученого над проблемами языковой эволюции, которая, в свою очередь, явилась доказательством правильности расставленных акцентов.

Оставляя в тени интереснейшие литературоведческие труды Н.С.Трубецкого и его работы по истории древнерусской литературы (см., напр.: «Хождение за три моря Афанасия Никитина» как литературный памятник» (1983:437-461; впервые: 1926:164-186), а также Trubetzkoy 1956 и др.), малая часть которых переиздана на Родине ученого, обратимся к еще одной работе, заинтересовавшей нас, кроме прочего, точным, ярким и емким понятием бытового исповедничества, определяемым Н.С.Трубецким в статье «Наследие Чингисхана (взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока)». Начинается она со смелого утверждения, отвергающего общеизвестную и принятую в классической науке XX столетия точку зрения о Киеве как прародителе и генетическом ядре русской государственности. Автор пишет: «Господствовавший прежде (добавим: и ныне. – О.Н.) в исторических учебниках взгляд, по которому основа русского государства была заложена в так называемой «киевской Руси», вряд ли может быть признан правильным» (Трубецкой 1991:33). Таким образом, ставится вопрос о роли Востока в формировании русской культуры. Он находит вполне убедительные свидетельства и у современных исследователей, рассматривающих проблему Восток-Запад с позиции этнокультуры. Так, нами принимается положение, выдвинутое О.С.Широковым (1991:47), который пропорционально разместил точки соприкосновения трех «сред» — этноса, Церкви, власти — в контексте культурного взаимодействия цивилизаций. Он полагает: «В отличие от Западной Европы, где каждое королевство было связано с определенным этносом, а над ними простирала духовную власть «надэтничная» католическая церковь, на востоке христианского мира надэтничной старалась быть светская власть, православные же церкви . оставались или стремились быть связанными с одной конкретной этнической культурой, народными традициями .» (см. также: Широков 1990:38-39, 101; 1994:142-150). Размышляя о представлении веры в сознании русского человека, Н.С.Трубецкой как connaisseur (знаток) народной психологии считает, что «вера не была совокупностью отвлеченных догматов, а цельной системой конкретной жизни» (Трубецкой 1991:53). Две стороны русской жизни, по его мнению, неизменно присутствуют бок о бок: вера и быт. «В быте и в культуре не было ничего морально и религиозно безразличного» (ibid.:53), – замечает он. А далее поясняет: «Вера входила в быт, быт – в веру, оба сливались воедино, в целостную систему «бытового исповедничества» (Ibid.) Оно понимается ученым как следование православным традициям и в бытовой, и в духовной сферах. Проявлялось это и в подборе речевых выразительных средств, в широте и образности которых никогда не был стеснен русский человек. В этом отношении метким выглядит следующее сопоставление автора, несущее в себе глубинное осмысление этнопсихологических, религиозных и языковых переплетений допетровской Руси.

Приведем его высказывание полностью: «Иностранец, иноплеменник воспринимался как чужой только, поскольку он в своих убеждениях и быте отклонялся от русского бытового исповедничества; но такое же отклонение мог проявить и чисто русский по происхождению человек, впав в ересь или в грех. Поэтому между понятиями иноплеменника и грешника в русском сознании устанавливается известная связь. «Чужой» было не этнографическим, а этническим представлением. В силу этого обстоятельства настоящего, сознательного национализма или шовинизма быть не могло. Стремление к насильственному обрусению нерусских племен и народов, входивших в состав московского государства, не наблюдалось, и, наоборот, каждый из таких народов пользовался довольно широкой национальной автономией» (Ibid.:55).

Что же произошло с этим принципиально важным для русской истории комплексом взглядов, объединенных понятием “бытовое исповедничество”? Самое страшное, что ставит «в заслугу» Петру Н.С.Трубецкой, – разрушение создаваемого годами нелегких войн и национальных тяжб равновесия духовных сил и последовавшую за этим «бытовую неразбериху». Как трагедию ученый рассматривает упразднение роли царя «как образцового представителя идеала бытового исповедничества» (Ibid.:58). Для историка-языковеда данный факт, несмотря на всю его катастрофическую тональность, знаменателен одним явлением. Смена системы ценностей у правящего класса и ведение антирелигиозной и антинациональной по отношению к русскому укладу политики повлияло не только на характер развития государственности, но также и на языковое творчество как «западников», так и дворянства, внесло ощутимую струю новых представлений в народное сознание, выраженную в говоре, языке его посланий, в той, конечно, мере, в какой можно судить по зафиксированным источникам. Поэтому период XVIII столетия – один из интереснейших и в то же время трагедийных при изучении круга вопросов, касающихся степени внедренности всего западного в обиход простого человека и его ментальный строй. Исследование языка памятников этого времени должно идти, по нашему убеждению, соразмерно «бытовому исповедничеству» и потенциям народного духа. Изучение исключений из традиционных правил и всякого рода «гибридов», разнообразных по проблемности и внешнему проявлению криминальных происшествий, ставших в какой-то мере ответным подсознательным ударом рядового гражданина на посягательство на его внутреннюю жизнь, вмешательство в его личный самоценностный мир, рассматриваются нами как одна из важнейших задач отечественной этнолингвистики. Незаурядная и витиеватая история глубинки, не укладывающаяся в борьбу официальных теорий и научную полемику тех лет, еще ждет своего исследователя. Надо думать, это потребует и немалого мужества в отстаивании своих неконцептуальных подходов. Мы всегда в этом смысле ориентировались не на следование общепринятому взгляду и не связывали себя наличием четкой (на данном этапе) схемы, а полагались на то бытовое исповедничество, которое способно нести устремленность к иному – ответственности в познании малого и естественному желанию уклониться от гипертрофированной нормы. Не совсем удачный, на первых порах, поиск собственного modus’a vivendi, думается, не остановит исследователя. Жизненный и творческий путь Н.С.Трубецкого тут показателен: прежде всего — поразительным трудолюбием и «направленностью на целое как единственное жилище истины .» (Топоров 1994:116).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Статьи по теме:

Лукиан
Последним классиком литературы Эллады был Лукиан. Писатель многогранный, опробовавший, наверное, все краски сатирической палитры. Два этапа в творчестве Лукиана – это риторический и философский. В первый период он мастер риторики, которую ...

Дергачи
Дергачи – игра зимняя, увеселяющая молодежь в скучные вечера. «Посмеяться от безделья» - любимая поговорка наших предков – кажется, изобрела эту игру. Собираясь играть в дергачи, игроки садятся по местам около стен, а водырь с завязанными ...

Влияние на архитектуру Казани русской и татарской культур
Архитектура Казани, крупней­шего российского города, гу­бернского центра, сложилась к середине XVIII в. на основе двух традиций: русской и та­тарской. Насколько тесно пере­плелись две эти культуры, насколько высока была степень их слияния ...

Новое на сайте

Искусство макраме

Среди различных направлений декоративно-прикладного искусства макраме – одно из древнейших...

Матрёшка

Матрёшка – это полая внутри деревянная ярко разрисованная кукла в виде полуовальной фигуры...

Навигация

Copyright © 2019 - All Rights Reserved - www.culturescience.ru