Европейская культура и бытовое исповедничество славянского мира

Материалы о культуре » Европейская культура и бытовое исповедничество славянского мира

Страница 1

В заключительной речи на конгрессе «100 лет Р.О.Якобсону» В.Н.Топоров говорил, что у нас долг перед Якобсоном (прежде всего, разумеется, моральный, исследовательский). «Я опасаюсь, — продолжал он, — что в якобсоновской эйфории мы забудем тех людей, которые знали Якобсона. Самое неотложное дело – восстановить биографию Якобсона московского периода». Сказанное следует в полной мере отнести и к личности Н.С.Трубецкого. Мы были в какой-то мере свидетелями «эйфории по Трубецкому», другие – участниками, но в значительно меньшей мере – его биографами и исследователями-архивистами. Лишь немногие публикации последних лет, особенно «Cahiers Roman Jakobson, 1» [Letters 1994] и переиздание ранее засекреченных, «опасных» трудов Н.С.Трубецкого по историософии евразийства [Трубецкой 1995], свидетельствуют о присутствии в научном мире той редкой и неиспорченной породы ученых академического типа, которые не потеряли азарта в архивных разысканиях и сознания долга перед ушедшими соотечественниками. Поверхностное, лживое отношение к научной мысли вообще и к ее ярким представителям в современной России стало, к сожалению, приметой времени. Пытаясь хоть как-то в доступной нам области приблизиться к пониманию естества предмета, мы в этой небольшой статье представляем некоторые итоги наших размышлений над весьма серьезной, глубинной идеей, обозначенной в заглавии, но и (что особо важно для нас) пытаемсы собрать, насколько это возможно, «осколки» облика Н.С.Трубецкого и ученых его поколения, положивших свою жизнь и труды на благое дело – развитие славистики и свободной мысли.

И последнее. Так уж получилось, в 2007–2008 гг. не раз приходилось обращаться к Ф.И.Буслаеву – прежде всего, конечно, вчитываться и думать, и, по мере сил, осмыслять созданное им. Много раз перечитывал редкую книжицу из своей библиотеки «Памяти Федора Ивановича Буслаева» (М., 1898), где сказано немало теплых слов учителю его учениками. Один из них, Всеволод Миллер, был близким по духу университетским преподавателем Н.С.Трубецкого, преданным и любящим педагогом. И слова В.Миллера, завершающие памятную статью, как нам кажется, удивительно точно подходят для характеристики самого Николая Сергеевича. Буслаев – Миллер – Трубецкой – в этой цепочке не просто замечательные имена честных тружеников, но преемственность идей и, если угодно, особая славянская «философичность», которая позже так самобытно будет выражена Н.С.Трубецким на страницах его трудов и писем. Вот эти строки: «Русская наука и общество так много обязаны Буслаеву [добавим: и Н.С.Трубецкому] потому, что природа счастливо сочетала в этом изящном духовном организме пытливый ум исследователя, тонкое понимание красоты, свойственное художнику, душу высокого идеалиста и отзывчивое сердце доброго человека».

Подступая к таким фигурам, как Николай Сергеевич Трубецкой, невольно ощущаешь себя не вправе даже пытаться рассуждать о нем, тем более – анализировать его открытия. Наша трактовка может быть очень далека от его душевной конструкции, расползаясь в стороны и не улавливая нити его рассуждений. И вместо того, что представить более или менее объективный портрет мыслителя, получим жалкий осколок. Житие Николая Сергеевича – цельное, богатое творческими импульсами, глубоко религиозное внутренне – не под силу описывать человеку, лишенному многих достоинств, присущих столь темпераментной – и научно, и человечески – личности лингвиста, историософа, знатока мировых культур, тонкого политика в исконном смысле (ср. др.-греч. politeίa - наука о государственном устройстве). Ученый-универсал, он во многих областях оставил заметный след. К его словам прислушивались: одни жадно обсуждали их, другие называли автора «реакционером». В конце 1930-х – начале 1940-х гг. в нескольких крупных университетах Европы были открыты новые кафедры, изучавшие фонологию «по Трубецкому». Статьи ученого о национальных, этнических и социальных проблемах Евразии – страстные, увлекающие с первых же строк, далеко не полный перечень вопросов, интересовавших Н.С.Трубецкого с профессиональной точки зрения. В послесловии к тому его сочинений «The Legacy of Genghis Khan and Other Essays on Russian Identity» [Trubetzkoy 1991], опубликованных в переводе на английский язык Мичиганским университетом, A. Liberman пишет: «Trubetzkoy was not just a Eurasian, a literary historian, or a phonologist. He possessed a profound searching mind, and, as it always happens when we come in contact with men of genius, we learn from them regardless of whether we agree or disagree with them» («Трубецкой не был только евразийцем, историком литературы или фонологом. Он обладал глубоким ищущим умом и, как всегда, когда мы сталкиваемся с гениальным человеком, мы учимся от него независимо от того, согласны мы с ним или нет») [Liberman 1991:375].

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Статьи по теме:

Техническая реализация виртуальных экспозиций
Подробно рассказать обо всех типах деятельности по использованию компьютерных технологий в сфере культуры не представляется возможным. По этой причине я остановлюсь лишь на электронных музейных изданиях. На сегодняшний день существует дв ...

Традиционное изобразительное искусство
Традиционная корейская живопись существенно отличается от западной. В ее основе лежат неповторимые линии и цвета Востока. Следы ранней корейской живописи, присутствующие на стенах королевских гробниц периода Трех государств (57 г. до н.э. ...

Дом
Два чувства дивно близки нам, В них обретает сердце пищу - Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам. А.С. Пушкин Обретая Любовь, Прокудин обретает и Дом. "Дом у Байкаловых большой, крестовый. В одной половине дома ж ...

Новое на сайте

Искусство макраме

Среди различных направлений декоративно-прикладного искусства макраме – одно из древнейших...

Матрёшка

Матрёшка – это полая внутри деревянная ярко разрисованная кукла в виде полуовальной фигуры...

Навигация

Copyright © 2019 - All Rights Reserved - www.culturescience.ru