Из истории русского пейзажа

Левитану не удалось в этой работе передать все богатство красочных взаимоотношений, в силу чего картина несколько распадается. Но им сделан шаг к тому, чтобы сопоставить элементы пейзажа на новой основе. Лирическое сопереживание, вчувствование в кусочек природы уступает место эпическому воспеванию всей страны. Светлая грусть уступает место радостной праздничности. Для того чтобы оценить новое в „Озере" Левитана, нужно вспомнить „Родину" Н. Дубовского (Русский музей), в которой тоже представлено „пространство широко раскинутых полей" (Некрасов), а вдали — маленькая беленькая церковка. Но пейзаж Дубовского — это обычный, но несколько растянутый этюд с натуры. Между тем в „Озере" Левитана сосредоточено больше того, что может охватить взгляд, и в связи с этим картина, сохраняя всю свою наглядность, превращается в собирательный образ родной земли с ее беспредельным простором, сверкающим солнцем, небом, водой, землей, настоящим и прошлым. Как бы ни расценивать выполнение этой так и не законченной картины И. Левитана, она заслуживает внимания: художник приблизился в ней к фольклорному пониманию пейзажа, он должен был ради этого отступить от традиционного построения картины, чего не решился сделать Дубовской.

Эти наблюдения помогают понять тот факт, что то новое, что произошло в русском пейзаже в начале XX века, складывалось уже несколько раньше. Здесь достаточно будет ограничиться рассмотрением двух примеров.

В превосходной акварели В. Сурикова „Енисей" (1914, Москва, частное собрание) представлен величавый поворот реки, нечто похожее на остроуховское „Сиверко". Но ничто не зовет нас „войти" в картину. Пейзаж поднимается, как могучая скала, он складывается из низко нависших облаков, свинцовой глади реки и кусков берега. Акварель В. Сурикова изящна своими переливчатыми серебристо-перламутровыми тонами, но в целом она выглядит, как фрагмент стенной росписи. В ней звучат отголоски исторического эпоса.

Еще больше нового в понимании пейзажа у Павла Кузнецова. Хотя в его известной картине „Мираж в степи" (1912) царит ощущение бескрайнего простора, света и воздуха, но в нее уже невозможно войти, она открывается взору человека как прекрасное зрелище. Конечно, помимо непосредственных впечатлений художника на Востоке в этом новом понимании пейзажа сыграл роль и его опыт создания таких картин, как его „Фонтаны". Но особенно существенно то, что вместе с зыбким миражем в пейзаж входит архитектоника. (Образ неба, как у А. Ахматовой „Небывалая осень построила купол высокий".) В живописи это восстанавливало понимание пейзажа как архитектурного подобия всего мира, которое исчезло из искусства после Ренессанса.

Статьи по теме:

Русская матрешка в настоящее время
В настоящее время русская матрёшка переживает своеобразный ренессанс, связанный, по-видимому, с тем огромным интересом в мире к России, начавшимся в ней переменам в экономической и культурной жизни. Оживление экономической жизни дало возм ...

Ганс Гольбейн Старший
Главными мастерами семьи живописцев Гольбейнов, процветавшей в Аугсбурге наряду с Бургкмайрами, были Ганс Гольбейн Старший (ум. в 1524 г.) и Ганс Гольбейн Младший (1497 – 1543); брат старшего Зигмунд и брат младшего Амвросий также были жи ...

Петр Гринев и Тимофей Енгалычев
Петр Гринев и Тимофей Енгалычев были современниками, потомками старых дворян-служак, которыми некогда изобиловало петровское регулярное войско. Оба они родились в обедневших дворянских семьях, и детство их, надо полагать, было во многом с ...