Петр Гринев и Тимофей Енгалычев

Шумная столичная жизнь была для Енгалычева весьма любопытна, но, судя по зарисовкам в картинной книги, большую часть времени он проводил у себя в имении. Перевернем несколько страниц, и вновь перед нами сюжеты из сельской жизни «Пастух громко на свирели играет и собаки подле него». На рисунке изображен пастух, сидящий под деревом и наигрывающий на дудочке На пастухе длиннополый суконный кафтан с позументами, панталоны, рубашка из тонкого голландскою полотна с кружевным жабо и манжетами, на голове - треугольная шляпа. Для Енгалычева, идущего всегда от реальности, изображение пастуха в подобном наряде было данью моде.

Не таких ли пастухов запечатлели чувствительные путешественники, писатели-сентименталисты: автор «Путешествия в Малороссию» князь П.И. Шаликов, В.В.Измайлов, написавший «Путешествие в полуденную Россию», и другие? В их произведениях обязательно присутствовали «бархатные луга», населенные хорами «резвых пастухов» и веселых пастушек. «Смотря на покоящихся овечек, на пасущих пастухов, на травки и цветочки, путешественник чувствует небесное вдохновение и хочет схватить сельскую свирель, чтобы петь»,— писал В.В. Измайлов.

Ему и подобным сочинителям, которые изображали русскую деревню в виде «счастливой Аркадии», возражали путешественники менее чувствительные. «На месте зеленобархатных лугов увидел я просто зеленые луга,- писал С. фон Ферельтц .- Вообразив, что на прекрасной долине, которая была перед глазами моими, непременно должны быть хоры резвых пастухов и веселых пастушек, я всюду искал взорами сих счастливых любимцев природы, но нигде ничего не было. Наконец, к несказанному удовольствию моему увидел я стадо, увидел самого пастуха - и в то мгновение, едва переводя дыхание свое, приложил внимательно ухо, чтобы насладиться нежными звуками свирели, или восхитительным пением его. Но вообразите мое удивление и досаду! Я услышал один пронзительный свист и хрипловатые вскрикивания: «Эй . куда! Я тебя!»

Навряд ли и «чувствительные путешественники» слышали от пастухов что-либо иное. Но, щадя слух ценителей прекрасного, они не позволяли себе воспроизводить речь столь грубую.

Енгалычев хорошо знал, в чем пастухи ходят и как разговаривают, знал, что и свирель их не что иное, как простая тростниковая дудка. Именно таким нарисовал он пастуха, который пас «чудного борова»,— весь наряд его состоял из рубахи грубого домотканого полотна, портов да лаптей. Пастух же, разодетый щеголем, очевидно, был «списан» рисовальщиком с какого-то образца. Такого пастуха Енгалычев мог видеть на фарфоровых вазах либо на тарелках дорогих сервизов. Вписанные в круг или овал, появлялись они на эмалевых крышках табакерок, либо на блюдах дорогих иноземных сервизов. Имитируя их, Енгалычев подражал профессионалам, отдавая дань характерной для второй половины ХVIII века буколической традиции.

Статьи по теме:

Блаженны в русских церковно-певческих книгах
Песнопения, входящие в нотированные Октоих, Триодь и Обиход и определяемые в них термином "Блаженны", связаны с сюжетом о "благоразумном разбойнике", изложенном в апокрифическом "Исправлении о двою разбойнику" ...

"Троица" Андрея Рублева
Молодость Рублева была ознаменована крупными событиями в жизни древней Руси, молодым человеком он, вероятно, слышал рассказы о побе­де, одержанной русскими над татарами, так называемые "Повести о Мамае­вом побоище", в которых зв ...

Экстернальная культура
Необходимо дать характеристику Системы, хотя бы самую общую, чтобы можно было представить, о чем идет речь. Но сделать это оказывается не просто. Привычных черт сооб- щества здесь, кажется, нет. Сама Система категорически от- вер ...